Библиотека рекомендует

Я знаю, никакой моей вины в том,

что другие не пришли с войны…

Говорят, что в третьем тысячелетье

Изменилось все на огромной планете:

Изменились законы, изменились понятья,

Увлеченья, пристрастья, виды занятий

Что другая растет молодежь и что ей

Никакого нет дела до дедовских дней, будто ей

Наплевать на историю в целом,

Что и памятью  в ней душа оскудела.

Память человеческая… Она хранит и радость приветливого солнечного дня, и счастье первого светлого чувства, и тяжесть великих испытаний, и горечь невосполнимых утрат, несбывшихся надежд, и ликование первых победных дней… Она хрупка и уязвима, порой совершенно беззащитна…

Вот почему так важно не забывать, вот почему так важно помнить. Помнить о том великом подвиге, который совершили наши прадеды во имя нашей жизни, во имя жизни на Земле… Ежегодно, в преддверии дня Великой Победы, мы вновь и вновь обращаемся к памяти, к живым свидетельствам тех далеких суровых дней, которые выпали на долю старшего поколения.

"Нет в России семьи такой, где не памятен свой герой" - слова одной из известных песен о войне. В те далекие годы война коснулась каждого, ворвалась в каждую семью.

Не прошла она и мимо моей семьи. Мой прадед воевал, вернулся с войны с перебитой ногой и все последующие мирные годы война отдавалась в каждом его шаге, хромота так и осталась на всю жизнь…

Однако, прадед мой, по словам папы, который застал его в детстве живым, скуп был на рассказы о войне, в его представлении и не подвиг это был совсем, а исполнение долга – защитить свою родину и своих родных от врага, напавшего и разорившего родную землю. Да и государство в те времена не воспевало своих фронтовиков, как нынче, фронтовиками были все, и им предстояло возрождать свои дома, свою страну из пепла. Поэтому прадед мой всегда был занят делами, которые так и не кончились у него до самой смерти.

При этом именно он научил моего папу читать и считать, сам с годами теряя зрение, учил его грамоте по газетам, и мой папа сначала по слогам, а потом и более внятно читал ему эти газеты, новости из которых он задумчиво переваривал в себе, не делая никаких комментариев. И лишь иногда все же делился с папой своими воспоминаниями о войне.

Как-то слушая, как папа читает ему длинный доклад с очередного партийного съезда на весь газетный разворот, он сказал ему:

- А сейчас я расскажу тебе о том,  какие у нас были партсобрания на фронте. В 1942 году летом фашисты начали новое наступление на юге. В августе они прорвались к Волге, начался штурм Сталинграда. Приказано было стоять насмерть. Как-то в минуту отдыха собрались мы в окопе, попались почти все партийные и комсомольцы. Слово за слово, рассуждали о том, о сем… О боях, о погоде, о письмах из дома, о старшине, о командире взвода, о «катюшах», которых тогда еще никто толком не видел. Потом покурили. Помолчали и вдруг заговорили о том, есть ли уважительная причина, чтобы вдруг оставить поле боя. Большинство сказало: "Нет, нет для бойца таких причин".

- Нет, есть – заявил один.

Повернулись к нему другие. – А вдруг, как ранен? - предложил боец.

- Не должен и здесь покидать поле боя, - отозвались многие.

- А вдруг кА резь в желудке? А вдруг срочно в штаб вызвали? А вдруг, а вдруг…

Спор стоял такой, что уже фрицы через Волгу в своих окопах прислушиваться стали.

Тут подошел командир, послушал, потом резко сказал:

- Есть одна уважительная причина, главный спорщик начал торжествовать:

- Я же вам говорил!

- Есть такая причина,- повторил командир, - есть, и эта причина – смерть.

В тот же вечер, в том же окопе состоялось партсобрание, и было оно очень коротким:

"Слушали: О поведении солдата в бою.

Постановили: В окопе лучше умереть, но не уйти с позором.

Вопрос к докладчику: Существуют ли уважительные причины для ухода с огневой позиции?

Ответ: Из всех оправдательных причин только одна принимается во внимание – смерть".

На том закрылось наше собрание. Не до длинных было тогда собраний. Нас ожидал бой. Самый главный спорщик не вернулся тогда из боя живым, потому что у него тогда была только одна для этого уважительная причина…

Помолчав некоторое время прадед, уже другим голосом, как будто вернувшись обратно из того окопа, проговорил:

- А я вот живу. Ем хлеб, веселюсь по праздникам. А он, или то, что было им когда-то, остался в той земле. Остался один – посреди России. Я его помню,  помнят все, у кого не было в том бою уважительных причин покинуть поле боя.

По словам отца, прадед не говорил высоких слов, рассказывал о войне как о работе, как о том, что он должен был защищать свою родину. Для моего прадеда родина – просто земля. И нужно вставать во весь рост и идти в атаку. И умирать… В том поле… Под небом России… Именно так русский человек выполнял испокон веков свой долг, так начинался его подвиг.